понедельник, 22 июня 2015 г.

Влюбляешься только в чужое, родное - любишь. Пронзительные высказывания Марины Цветаевой




Великая русская поэтесса XX века Марина Цветаева подарила миру проникновенную поэзию. Ее бессмертные стихи по душе тем, кто ценит искренность, непосредственность, правдивость. Здесь самые пронзительные цитаты этой мудрой женщины.



О чувствах


Влюбляешься ведь только в чужое, родное — любишь.

Любить — значит видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители.

«Я буду любить тебя все лето» — это звучит куда убедительнее, чем «всю жизнь», и — главное — куда дольше!

«Стерпится — слюбится». Люблю эту фразу, только наоборот. 

Нет на земле второго Вас.

Мужчины не привыкли к боли — как животные. Когда им больно, у них сразу такие глаза, что все что угодно сделаешь, только бы перестали.

Мечтать ли вместе, спать ли вместе, но плакать — всегда в одиночку.

Если я человека люблю, я хочу, чтобы ему от меня стало лучше — хотя бы пришитая пуговица. От пришитой пуговицы — до всей моей души.

Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно — много — двух. Нечеловечески — всегда одного.

Если бы Вы сейчас вошли и сказали: «Я уезжаю надолго, навсегда» — или: «Мне кажется, я Вас больше не люблю», я бы, кажется, не почувствовала ничего нового: каждый раз, когда Вы уезжаете, каждый час, когда Вас нет, — Вас нет навсегда, и Вы меня не любите.

Женщины говорят о любви и молчат о любовниках, мужчины — наоборот.

Все женщины ведут в туманы.



Michael J. Austin


О творчестве

Скульптор зависит от глины. Художник от красок. Музыкант от струн. У художника, музыканта может остановиться рука. У поэта — только сердце.

Самое ценное в жизни и в стихах — то, что сорвалось.

Творчество — общее дело, творимое уединенными.

Наши лучшие слова — интонации.

Знаете, для чего существуют поэты? Для того чтобы не стыдно было говорить самые больные вещи.



Michael Lynn Adams


О жизни

Шутим, шутим, а тоска все растет, растет...

Что можешь знать ты обо мне, раз ты со мной не спал и не пил?

Я не хочу иметь точку зрения. Я хочу иметь зрение.

В мире ограниченное количество душ и неограниченное количество тел.

Единственное, чего люди не прощают, — это того, что ты без них, в конце концов, обошелся.

Если что-то болит — молчи, иначе ударят именно туда.

В одном я — настоящая женщина: я всех и каждого сужу по себе, каждому влагаю в уста свои речи, в грудь — свои чувства. Поэтому все у меня в первую минуту добры, великодушны, щедры, бессонны и безумны.

Насколько я лучше вижу человека, когда не с ним!

Слушай и помни: всякий, кто смеется над бедой другого, дурак или негодяй; чаще всего — и то и другое.

Никто не хочет — никто не может понять одного: что я совсем одна. Знакомых и друзей — вся Москва, но ни одного, кто за меня — нет, без меня! — умрет.

О Боже мой, а говорят, что нет души! А что у меня сейчас болит? — Не зуб, не голова, не рука, не грудь, — нет, грудь, в груди, там, где дышишь, — дышу глубоко: не болит, но все время болит, все время ноет, нестерпимо!

Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.

Грех не в темноте, а в нежелании света.


С сайта adme


                                                                                               ***



Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
Не сплю.
Не рвусь
ни к солнцу, ни к луне, ни к морю,
Ни к кораблю.

Не чувствую, как в этих стенах жарко,
Как зелено в саду.
Давно желанного и жданного подарка
Не жду.

Не радует ни утро, ни трамвая
Звенящий бег.
Живу, не видя дня, позабывая
Число и век.

На, кажется, надрезанном канате
Я — маленький плясун.
Я — тень от чьей-то тени. Я — лунатик
Двух темных лун.


***


Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной,
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.

Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью — всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо Вам и сердцем, и рукой
За то, что Вы меня — не зная сами! -
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами.

За наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас над головами,
За то, что Вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не Вами!


***


Легкомыслие! — Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мне вбрызнул смех
и мазурку мне вбрызнул в жилы.

Научив не хранить кольца, -
с кем бы жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца
И кончать еще до начала.

Быть как стебель и быть как сталь
в жизни, где мы так мало можем...
— Шоколадом лечить печаль
И смеяться в лицо прохожим!


***


Не любила, но плакала. Нет, не любила, но все же
Лишь тебе указала в тени обожаемый лик.
Было все в нашем сне на любовь не похоже:
Ни причин, ни улик.

Только нам этот образ кивнул из вечернего зала,
Только мы — ты и я — принесли ему жалобный стих.
Обожания нить нас сильнее связала,
Чем влюбленность — других.

Но порыв миновал, и приблизился ласково кто-то,
Кто молиться не мог, но любил. Осуждать не спеши!
Ты мне памятен будешь, как самая нежная нота
В пробужденьи души.

В этой грустной душе ты бродил, как в незапертом доме...
(В нашем доме, весною...) Забывшей меня не зови!
Все минуты свои я тобою наполнила, кроме
Самой грустной — любви.


***


В огромном городе моём — ночь.
Из дома сонного иду — прочь
И люди думают: жена, дочь,-
А я запомнила одно: ночь.

Июльский ветер мне метет — путь,
И где-то музыка в окне — чуть.
Ах, нынче ветру до зари — дуть
Сквозь стенки тонкие груди — в грудь.

Есть черный тополь, и в окне — свет,
И звон на башне, и в руке — цвет,
И шаг вот этот — никому — вслед,
И тень вот эта, а меня — нет.

Огни — как нити золотых бус,
Ночного листика во рту — вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья, поймите, что я вам — снюсь.


***


Ушел — не ем:
Пуст — хлеба вкус.
Все — мел. За чем
ни потянусь.

...Мне хлебом был,
И снегом был.
И снег не бел,
И хлеб не мил.


***


Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я — поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет.

Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
Нечитанным стихам!

Разбросанным в пыли по магазинам,
Где их никто не брал и не берет,
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.